?

Log in

No account? Create an account

Назад | Вперед

Тель-Авив. Четверг. Вечер. На улице все еще жарко и душно, но в зале театра "Гешер" приятная прохлада. И снова, благодаря пиар-агентству я имею возможность быть чуть ближе к сцене, чем обычно. Сегодня я успеваю впитать кусочек репетиции легендарного тетра Вахтангова, перед началом спектакля. О, эта особая дрожь, когда одной рукой пытаешься открыть тяжеленные двери зрительного зала (ведь в другой руке камера) и еще не знаешь, что увидишь в первую секунду. Первым появляется голос, даже голоса, мощные, пронзительные и я даже не сразу осознаю, почему испытываю отдельное удовольствие просто от звука. Ну да, конечно, потому что это русский язык! Театр у меня неизменно связан с Россией и само собой, спектакли производят гораздо больший эффект, если я их воспринимаю на родном языке, все-таки, многолетняя привычка. Но не отвлекаюсь, справившись, наконец, вхожу и замираю у стенки. На сцене настоящее действо, не репетиция в полноги, нет! Тут актеры мечут гром и молнии, прыгают, яростно жестикулируют и уже в этот момент я понимаю, что спектакль "Улыбнись нам, Господи" мне понравится, точно понравится.




Пьесу-притчу по роману Григория Кановича поставил Римас Туминас. Блистательный режиссер сидит в зале и периодически что-то говорит актерам. На подмостках очень известные личности, талантливые люди, ну и просто, одни из моих самых любимых артистов: Владимир Симонов, Алексей Гуськов, Виктор Сухоруков, Юлия Рутберг, Виктор Добронравов и другие. Тут снова открывается дверь и заходит мужчина в светлом костюме. Головы всех немногочисленных присутствующих сразу поворачиваются к нему - это автор, сам Григорий Канович.




Он тихонько садится рядом с режиссером и начинает наблюдать, как из слова рождается действие да такое, что лишает полностью всех сторонних чувств и приковывает взгляд на три с лишним часа. Я каждый раз думаю о том, что невероятно сложно играть тяжелые спектакли, что наверное пропускать все переживания через душу крайне больно. Но снова и снова попадая на репетицию, я вижу, что актеры улыбаются, смеются, шутят и лично у меня это сразу снижает избыточный градус трагического пафоса, и я уже заранее с хорошим настроением сажусь в кресло. Этим вечером спасибо за улыбки двум Викторам: Добронравову (он просто нескончаемый источник импровизационного юмора) и Сухорукову, который будто порхает по сцене, разряжая густой драматичный воздух репетиции, внезапной широкой улыбкой.






Перед входом в театр играет мини-оркестр. Народная еврейская музыка очень органично воспринимается среди мощенных камнем улиц и интелигентных лиц. Но вот третий звонок и все спешат занять места. Зал битком, я делаю пару кадров приветствия директора нашего театра Лены Крейндлиной и Кирилла Крока (театр Вахтангова) и, наконец, сажусь в зал.



Еврейское местечко, как обычно бедное и удручающее. Отец - Эфраим Дудак (В.Симонов) узнает, что его сын в далеком Вильнюсе покушался на жизнь генерала губернатора и его будут судить. Будни Эфраима похожи как две капли воды: подоить Козу (Ю. Рутберг), поговорить с могилами жены и детей, съесть несуществующий обед... Но тут у него появляется цель - увидеть своего ребенка до суда, ну или до казни, как повезет. Эфраим всю жизнь был камнетесом, он немногословен, суров и крепок как кусок гранита. Помочь ему вызываются два друга: бесконечно добрый и сочувствующий лирик-водовоз Шмуле-Сендер (А. Гуськов) и бывший бакалейщик, а ныне порошайка, главный бедняк на деревне, а по совместительству редкостный говорун и нытик - Авнер Розенталь (В. Сухоруков) и вот, отдав Козу на попечение соседям, эта троица отправляется в путь. Все как в старом анекдоте о том, что еврею хорошо только в дороге, лишь в пути они раскрываются, переживают сильнейшие драмы, встают на защиту друг друга, помогают ближним и берут двух попутчиков: немного трусливого, но тонко чувствующего и очень славного Хлойне-Генеха (В.Добронравов) и человека (П.Попов), идущего в Иерусалим, чтобы возвести Храм. В спектакле завораживающая сценография, огромное количество мельчайших деталей, которые максимально приближают театр к жизни, герои все время что-то находят,открывают, меняют местами, внезапно появляются брызги воды, ну и конечно, свет и музыка находятся в истином тандеме, постоянно усиливая друг друга.















Я, наверное, никого не удивлю если скажу, что очень люблю комедии. Но почему-то соременных режиссеров они мало интересуют. Всем хочется глубины, нерва, вспоротой души. Я же считаю, что нет ничего более вечного, чем стремление к радости и счастью, ведь по сути, все эти переживания и есть приквел к нему. Когда я попадаю на тяжелый спектакль, то в момент трагического перегиба (такое бывает часто), стараюсь абстрагироваться, начинаю оценивать игру, эффекты, декорации, одним словом, отвлекаться, чтобы не впасть в удручающее уныние. Но на этот раз все досконально продумано. Будто режиссер соврешенно точно знал, когда мой предохранитель вот-вот должен сработать и тут же талантливейший Добронравов, просто излучающий радость и счастье, переключал внимание на себя, и зал с облегчением выдыхал, смеялся и разглаживал морщины переживаний. А потом снова, узел затягивался и распускался благодаря Сухорукову, который своей бешеной харизмой может сразить вообще всё, на расстоянии моего 12 ряда точно, да и наверняка далеко за пределы самого театра.

Что меня сразу захватило и не отпускало до конца - это настроение. Еврейское настроение, не современное, а тогдашнее, смех сквозь слезы, шутки над собой, грустные глаза, вечное желание, чтобы тебя не трогали, оставили в покое:"Ну почему, - говрит герой Сухорукова, - у других все заканчивается хорошо, а у евреев только начинается хорошо, а заканчивается плохо" Эти картины будто вышли из под пера Шолома Алейхема, Шмуэля Агнона, Исаака Зингера. Я абсолютно точно так и представляла всех героев, каждый из них обязан быть в подобном местечке и актеры просто до невероятной точности, до сгорбленых движений, до несмелой полуулыбки, до высоких интонаций, когда они одни и заискивающего почтенного шепота, когда вокруг внезапные и непонятные солдаты, передали всю суть, весь цимес еврейского народа.
Они смогли погрузиться сами и погрузить нас, до последней эмоциональной капли.

Евгений Князев, второй исполнитель роли Шмуле-Сендера тоже был в зале, его вам посчастливится увидеть 28 или 29 августа, на заключительных спектаклях фестиваля "Золотая маска".





Зал рукоплескал и не отпускал артистов, на сцену вышел весь творческий состав, вечер несомненно удался. Ну а у нас.. у нас уже утро, то есть нет, словами Авнера Розенталя:"Почему уже утро? Еще утро! Еще! Ведь так больше радости!"
Спасибо за еврейскую радость театру Вахтангова!





Тэгички:

Comments

larafr
Aug. 29th, 2015 07:49 am (UTC)
А я испугалась, что три с половиной часа не вынесет мой мозК...
vikashub
Aug. 29th, 2015 02:12 pm (UTC)
Да не, не всё так страшно. С антрактом очень даже. Я была все 4.5 и ничего, уходить не хотела ))